Часть 3
Медицинское (не)обеспечение
Текст Юны Коростелевой, иллюстрации Zeerdii
Отсутствие необходимых лекарств, отказ в своевременном обследовании и недоступность психологической помощи — проблемы, с которыми женщины-заключённые сталкиваются ежедневно. Частично заботой о тех, кто отбывает наказание, занимаются НПО и бывшие осужденные, вышедшие на свободу; медицинскими препаратами обеспечивают родственники, но на глобальном уровне вопрос доступности медобслуживания для заключенных остается открытым.
Сегодня медицинская служба пенитенциарной системы находится под ведением Министерства внутренних дел. 30 декабря 2020 года Президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев поддержал предложение МВД о поэтапной передаче в Министерство Здравоохранения медицинского персонала исправительных учреждений. На данный момент идет подготовка необходимой правовой базы. По данным Казахстанского международного бюро по правам человека, в 2022 году планируется передать медицинское обеспечение 16 следственных изоляторов, 15 учреждений минимальной безопасности, 6 колоний для женщин и 1 воспитательной колонии для несовершеннолетних мальчиков, а в 2023 году и всех остальных медицинских служб и их штата.

Правозащитник Евгений Жовтис часто сталкивается с ситуациями, когда люди, отбывающие наказание в тюрьмах и колониях, не могут получить того медицинского обслуживания, которое они могут получить на свободе. Заключенные вынуждены довольствоваться тем, что может предложить тюремный врач, чего зачастую недостаточно.

«Да, сейчас предпринимаются шаги вывести медицинскую службу колоний из-под ведения МВД и перевести в ведение министерства здравоохранения. Это правильный шаг, но нужно вообще выводить всю пенитенциарную систему из ведения МВД вместе с врачами. Врачей перевести под контроль минздрава, и обеспечить медицинское обслуживание в местах лишения свободы, а при необходимости использовать это (состояние здоровья осужденного — прим.) как фактор для условно-досрочного освобождения в большем объеме, чем это делается сейчас», — отметил он.
«Программа снижения вреда нам даже и не снилась»
Перед тем, как стать осужденной и попасть в тюрьму или колонию, подозреваемые женщины проходят допросы. Уже на этом этапе становится понятно, что в учреждениях придется выбивать себе необходимые лекарства и консультации у врачей. Женщины, подозреваемые в хранении наркотиков, через допросы проходят в состоянии ломки. Никакой помощи от сотрудников пенитенциарной системы они не получают.

Когда наркозависимую женщину признают виновной, то в приговоре прописывают, что она должна пройти принудительное лечение от наркотической зависимости. По словам Анны Козловой, бывшей наркозависимой заключенной, в колониях и тюрьмах «лечение» проводит тюремный нарколог.
Раз в месяц осужденную вызывают в санитарную часть, где врач ставит на руке крестик и отпускает обратно в камеру. Через год таких посещений санчасти осужденные получают документ, подтверждающий, что они вылечились от наркотической зависимости.
«Никакой терапии, никаких сессий и бесед — абсолютно ничего. А программа снижения вреда нам даже и не снилась. В учреждения все едут уже переболевшие ломкой. Есть психологи, к которым можно обратиться, но они в форме. Кто из заключенных девушек пойдет к психологу в погонах? У нас другая психология — как минимум нет доверия к [правоохранителям]».
«Врачи приезжают не сразу. Может через месяц, может — через два»
Узконаправленных специалистов в колониях нет — за здоровьем заключенных следит врач общей практики. В санитарной части есть аптечка с общими препаратами вроде обезболивающего и тревожный чемоданчик. Получить таблетку из аптечки можно по записи, но специфичные препараты (например, для понижения давления) в тюрьмах и колониях не найти. Заключенным с хроническими заболеваниями лекарства покупают родственники — и передают через тюремного врача. Если родственников у женщины нет, то она рискует остаться без жизненно необходимых препаратов: достать лекарства можно, но сложно и долго — придется написать множество заявлений и выпросить обследование, чтобы подтвердить диагноз.
Раз в неделю в тюрьму приходит стоматолог, хотя чаще всего его на месте нет. Если стоматолог принимает, например, по четвергам, а зуб у заключенной заболел в пятницу, то придется ждать до следующего приема. По словам Анны, никакого сильного обезболивающего выпросить не получится.

Иногда в колонии можно найти венеролога, но обычно профильных специалистов (например, маммолога) нужно вызывать, написав заявление и собрав несколько подписей. При этом вызвать врача можно только в колонию, а не в тюрьму. Ждать осмотра иногда приходится неделями. «Врачи приезжают не сразу, — говорит Анна. — Может через месяц, может — через два. А может в отпуск уйти, может вообще не приехать. За это время все заболевания обостряются». Качество медпомощи заключенным никто не гарантирует: Анна вспоминает случаи, когда доктора приезжали без специального оборудования и проводили осмотр визуально.

Заключенные тюрем с камерной системой проходят обследования и сдают анализы в больнице, куда их везут под конвоем. Выехать на такой осмотр еще сложнее — для этого необходимы документы, подтверждающие диагнозы, а если у заключенной их нет, придется ждать обострения и экстренной ситуации.

«Если срочно нужен врач, нужно звать старшину — сотрудника, который сегодня дежурит — и объяснять ситуацию, доказывать, [что нужна помощь]. Обычно они с первого раза не реагируют. Бывали случаи, когда всю тюрьму приходилось просить стучать по решетке, потому что человеку плохо. Ночью [вызвать врача] практически невозможно», — объясняет женщина.
И все-таки обследования в учреждениях проводятся — сразу при поступлении заключенного и далее каждые полгода. Процедуры стандартные: флюорография и анализы крови. Осужденных с туберкулезом отправляют в колонии, где есть стационар — чаще всего, по словам Козловой, их везут в Караганду, где есть санитарный тубгородок.

В последние пять лет в тюрьмах и колониях начали делать скрининги на выявление онкологических заболеваний. Такой осмотр проводится раз в полгода и проходит как плановый, вместе с оборудованием приезжают онколог и гинеколог. На химиотерапию женщин возят под конвоем в больницу.

Во время каждого профосмотра у заключенных также берут анализы для выявления ВИЧ-статуса. Препараты для лечения ВИЧ в тюрьмы и колонии привозит СПИД-центр, поэтому они бесплатные. «Многие женщины узнают о своем ВИЧ-статусе только в тюрьме, когда у нее берут анализы» — рассказывает Анна. — «Принятие ВИЧ-статуса в этой системе — самое тяжелое. Когда девушку привозят в учреждение, то она не владеет никакой информацией о ВИЧ. Она узнает только то, что девчата скажут. Никаких информативных тренингов СПИД-центры не проводят, к сожалению. Женщины принимают свой статус в камере, среди тех, с кем они находятся».

Все другие тесты заключенным делают по необходимости в больницах, но здесь встают два вопроса: экстренности и оплаты медуслуг. «Если я знаю, что мне надо в следующем месяце сделать [плановую] МРТ, то я могу этого не добиться, потому что в тюрьме или колонии могут посчитать, что для этого нет показаний» — говорит Анна. К тому же, бесплатно пройти обследование получится только в том случае, если процедуры входят в гарантированный объем медицинской помощи. Если денег и отчислений в Фонд медицинского страхования у заключенной нет, а родственники помочь не могут, обследование смогут провести только тогда, когда состояние станет тяжелым и оттягивать МРТ или КТ будет нельзя.

На лечение в больницу девушек отвозят под конвоем, который может состоять как из женщин, так и из мужчин, при этом их руки все время пристегнуты наручниками. По воспоминанием Козловой, женщины даже рожали в наручниках, пристегнутых к креслу.

Роды в колонии — отдельная тема. Большинство беременных заключенных сегодня находятся в учреждении ЛА-155/4 в поселке Жаугашты Алматинской области, а ближайший роддом — в ГРЭСе, в 25 километрах оттуда. То есть сначала женщина ждет, пока скорая приедет в колонию, а потом — пока скорая доедет до роддома. Иногда бригада не доезжает вообще и девушкам приходится рожать прямо в учреждении.
Помимо заболеваний, с которыми девушка попадает в учреждение, есть так называемые тюремные заболевания. Анна уверена, что они появляются у женщин из-за состояния неослабевающего напряжения: «На ухудшение здоровья женщины влияет психосоматика и условия жизни. Женщина в учреждении находится в состоянии постоянного стресса. Все девушки в одинаковой форме, а быть одинаковыми — это страшно. Есть режим, как в армии. Охрана, закрытое помещение, у кого-то дети в детдомах, да и вообще, расставание с семьей — это очень сложно. Очень многих предают мужья. Женщина, живущая в стрессе постоянно, естественно начинает болеть, в ней убивается ресурс.
Недавно я заходила в колонию в Чемолгане. Увидела всех женщин в одной серой форме, лица — одинаковые. Отпечаток один и тот же — безысходности и отчаяния.
С психологами внутри тюремной системы — если они есть — заключенные работают неохотно: нет доверительного отношения, а извне специалистов почти не приглашают. Попасть же к психиатру, по мнению Анны, практически невозможно. За три своих уголовных срока, а это около девяти лет, она видела психиатра только один раз. И если для осужденных мужчин с психическими расстройствами есть специальное учреждение с сангородком, для женщин с клиника вообще не предусмотрена.

По словам Козловой, ресоциализацией заключенных и их подготовкой к жизни на свободе сейчас в основном занимаются те, кто сам когда-то имел опыт заключения: «Это мы, бывшие зечки, ходим по лагерям и пытаемся тренинги проводить. А в местах заключения этого никто не делает. Ни сессий, ни уроков, ни тренингов. Это мы сейчас боремся за то, чтобы для женщин из мест лишения свободы были отдельные кризисные центры. Женщина, выходящая на свободу из места лишения свободы — она еще не жертва. Но она потенциальная жертва. У нее нет социальных навыков, интеллект притупился, образ жизни совсем другой», — резюмирует Анна.
«Осужденные как жаловались, так и жалуются на медицинское обслуживание»
Роза Акылбекова, заместитель директора Казахстанского международного бюро по правам человека и соблюдению законности, отмечает, что медицинское обеспечение тюрем и колоний все еще остается острой проблемой: «Осужденные как жаловались, так и жалуются на медицинское обслуживание и обеспечение элементарными потребностями ежедневной гигиены. Например, в 2019 году в следственном изоляторе учреждения ИЧ 167/11 Департамента УИС по г. Шымкент на каждом этаже режимного блока были предусмотрены душевые комнаты для подследственных и осужденных. С их слов, они принимают душ один раз в неделю, согласно графику, продолжительностью не менее 15 минут. Однако в камерах нет душевых и биде для женской гигиены, поэтому женщины самостоятельно в камерах кипятильником или чайником подогревают воду и моются в туалетах». Рассказ правозащитницы подтверждает и Анна Козлова: по ее словам, сейчас в тюремных камерах установлены душевые кабины, но в колониях ситуация сложнее: в бараках нет горячей воды, поэтому заключенным приходится греть воду в ведрах.

Сейчас в баню заключенные попадают только раз в неделю. Во многих колониях туалет находится на улице. В тюрьмах в каждой камере стоит одна раковина, даже если камера рассчитана на 10 человек. Если же девушки содержатся в бараках, то в них установлены 4-5 раковин на 50-60 девушек.

Акылбекова отмечает, что пандемия коронавирусной инфекции осложнила и без того тяжелую ситуацию с медицинским обеспечением пенитенциарных учреждений: в тюрьмах и колониях уже больше года действует карантин и введен запрет на посещение. Осужденные женщины не могут попасть на свидания с родственниками, что крайне болезненно сказывается на психологическом состоянии осужденных и членов их семьи. Кроме того, по словам правозащитницы, «существенно возросла потребность осужденных женщин в медицинской помощи и одновременно возникли сложности с ее реальной доступностью, включая помощь узкопрофильных квалифицированных специалистов». Акылбекова настаивает, что «существует глобальная, системная проблема обеспечения прав женщин-заключенных в обстановке пандемии».

Правозащитница уверена, что необходимо перевести медицинскую систему УИК в ведение Минздрава РК и пересмотреть бюджет на медицинские нужды. Увеличение финансирования позволило бы обеспечить медработникам достойную оплату труда и закупить недостающие препараты. «Нужно провести системный анализ уголовно-исполнительного законодательства РК [на предмет соответствия] международным стандартам ООН в сфере обеспечения и защиты прав осужденных женщин. Тогда нам удастся улучшить сиутацию с медицинским обеспечениям в учреждениях».
Слушайте подкаст #заключеннаявказахстане:
Доступен на всех аудиоплатформах
Другие материалы проекта:
Колония
исправительное учреждение, где осужденные отбывают наказание в бараках, рассчитанных на несколько десятков человек
Тюрьма
исправительное учреждение с камерной системой
Made on
Tilda